Американо-израильское нападение на Иран и операция в Ливане до предела подняли уровень рисков на Ближнем Востоке. Новые конфликты отличаются запутанными причинно-следственными связями и нелинейной динамикой. В таких условиях прогностика и вероятностные модели в международных отношениях работают плохо. Примат силы и непредсказуемые действия главных игроков создают возможности для различных спекуляций, дилетантских оценок и дезинформации. Попробуем разобраться в ситуации с точки зрения интересов Кипра и его отношений с ведущими силами региона, включая арабские страны.
ДАВОССКИЕ ПРОРОКИ И ВЗЛОМ БЛИЖНЕГО ВОСТОКА
В начале 2026 года на традиционном форуме в Давосе мировые лидеры пришли к окончательному выводу: порядка, основанного на послевоенном международном праве, больше нет. То, что приходит на смену – опасный микс геополитических амбиций, реваншизма и «права силы». В экономике мир откатывается куда-то в эпоху раннего меркантилизма, когда воля и абсолютная власть монарха оставляет интересы подданных-граждан на заднем плане. Каждый, даже внутри интеграционных объединений, которыми так гордился послевоенный Запад, играет «сам за себя». Меняются и правила «глобального гейминга». Ожидаемая когда-то мирная волна демократической глобализации перемещена далеко за горизонт, а мультилатерализм и свободная торговля перешли в разряд наивных утопий. На кону совсем другие карты: имперская геополитика, милитаризация экономики, контроль за экспортом, возвращение производств в страну (решоринг), промышленные субсидии и торговая политика, нацеленная на укрепление внутренней автономии. Об этом много говорили в Давосе, но надежда на относительную стабильность все ещё оставалась. Однако Дональд Трамп, похоже, воспринял слова о крахе международного права как руководство к немедленному действию. В тесном союзе с премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху было решено окончательно взломать хрупкую систему региональной безопасности. В последний день февраля началась «Эпическая ярость» – военная операция против Ирана.
РАССТАНОВКА СИЛ (2023-2026)
После 7 октября 2023 года (вторжение боевиков ХАМАС в Израиль) регион начал стремительно приближаться к большой войне. Жёсткий ответ Израиля поставил Иран перед непростым выбором. Первый путь заключался в ограниченной интеграции в новую архитектуру безопасности, экстренно разрабатываемую Израилем, Турцией, Египтом и аравийскими монархиями. Вторая линия поведения – продолжение героического противостояния американо-израильскому империализму и поддержка разнородных прокси-режимов. Так называемая «Ось сопротивления»: партия Аллаха в Ливане (более известная как «Хезболла»), ХАМАС в Газе, ополчения в Сирии и йеменские хуситы требовали значительных затрат в ущерб собственному народу. В последние годы экономическая ситуация в Иране катастрофически ухудшалась, в том числе «благодаря» щедрой помощи идеологическим союзникам. Внутри страны не было единого мнения, часть иранских элит хорошо понимала риски и последствия. Но в результате был выбран второй путь. Верх в Тегеране взяли сторонники «твёрдой линии», убеждённые, что любые компромиссы с Израилем или уступки государствам Персидского залива - предательство священных революционных принципов. В результате к моменту начала операции в регионе сложилась довольно хаотическая ситуация, характеризующаяся следующими факторами. Бескомпромиссная доктрина безопасности Израиля, нацеленная на уничтожение иранской ядерной программы любой ценой. Турция, пытающаяся прагматично воспользоваться ситуацией для расширения влияния. Она делит с Ираном границу длиной около 600 километров, и (по мере его ослабления) готова перейти от многолетней модели «прагматичного сотрудничества – взаимного сдерживания» к силовому давлению, особенно с учётом курдского фактора. Третий коллективный игрок - богатые страны Залива, оценивающие Иран как дестабилизирующую угрозу для своих нефтяных экономик. Внутри этой команды, общий ВВП которой составляет 2,4 трлн долларов, полярные отношения к Ирану. От глубокой исторической и религиозной ненависти (Саудовская Аравия) до относительно дружественных посредников (Катар, ОМАН). Особенно удручающим выглядела роль международных институтов (ООН) и ЕС в попытках остановить конфликт миротворческими нарративами, неслышимыми на фоне военных маршей и громогласных призывов к «защите национальных интересов».
Показательно ослабление внешнеполитической субъектности объединённой Европы. Судя по всему, военный конфликт оказался для Брюсселя полной неожиданностью. Лидеры Великобритании, Франции, Германии (иногда их называют Большой европейской тройкой – E3) выступили с абстрактным заявлением с позиции острожного наблюдателя, рассчитывающего на смену иранского режима силами самого народа. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен также не нашла ничего лучшего, чем написать в сети Х, что демократический переход внутри страны «отражает интересы храброго и многострадального иранского народа, у которого наконец-то возродилась надежда». За два дня до этого ошибка искусственного интеллекта в системы наведения привела к удару по женской школе в Южном Иране, в результате которого погибли почти 200 человек.
ВОПРОСЫ НА ПЛАКАТАХ
Для Кипра новая война на Ближнем Востоке отзывается серьёзными рисками в нескольких плоскостях. Сегодня внимание аналитиков сосредоточено в основном на экономических шоках, связанных с сокращением туристических потоков и ростом цен на энергоносители. Начинают проявляться социальные последствия, о которых пока меньше пишут в главных газетах, но уже немало - в соцсетях. Речь идёт об изменении общественных настроений. Одним из негативных драйверов становится страх быть втянутым в «чужую войну» США и Израиля. Последний уже не воспринимается как партнёр по безопасности и стабилизирующий союзник в регионе. До войны большинство киприотов (до 75%, по данным различных опросов) положительно относились к Израилю и шире, к сотрудничеству в области энергетики (проект EastMed) и безопасности в рамках треугольника Кипр-Греция-Израиль. Сейчас тон общественного мнения по отношению к Израилю сдвигается к более критичному и тревожному. В целом растёт антивоенный настрой. Мартовские демонстрации, организованные Кипрским советом мира (Cyprus Peace Council), решительно осуждали резкий рост активности вокруг британских баз на острове. Вопрос с плакатов демонстрантов (что делает Кипр в империалистических войнах?) остаётся без ответа со стороны США, Израиля и Великобритании. Нельзя исключать, что эти тенденции повлияют на исход майских парламентских выборов. В частности, АКЕЛ, ЭДЕК и КОСП могут увеличить число избирателей за счёт большего акцентирования антивоенных нарративов.
КИПР, ЕС И ДВА СЕКРЕТАРЯ: СБЛИЖЕНИЕ С АРАБСКИМ МИРОМ
После войны, когда бы она ни закончилась, регион станет другим. Пересборка затронет всю архитектуру безопасности. И здесь перед Кипром возникает несколько геополитических сюжетов, на которых надо остановиться подробнее. Первый из них связан с арабским направлением внешней политики¹. Кипр как действующий председатель Совета ЕС (до 30 июня 2026 года) чётко расставил приоритеты, один из которых сближение Европы и арабского мира. На церемонию открытия срока полномочий Кипра в Совете Европе присутствовали по приглашению Никоса Христодулидиса сразу два генеральных секретаря – Лиги арабских государств (ЛАГ) и Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Ожидается также, что запланированная на конец апреля в Никосии неформальная встреча глав государств и правительств объединит лидеров ЕС и Ближнего Востока. Здесь надо вспомнить о том, что в октябре 2025 года Кипр и ССАГПЗ подписали меморандум о взаимопонимании для углубления сотрудничества, укрепления политического диалога и изучения совместных возможностей в торговле, образовании, охране окружающей среды и туризме. Аналитики отмечают, что соглашение может придать дополнительный стимул для вложений в экономику острова со стороны крупных институциональных инвесторов, связанных с правительствами нефтяных монархий.
Важны отношения с Катаром – известной точкой опоры для Кипра внутри арабского мира. Сейчас обе страны оказались заложниками иностранных военных баз на своей территории. В Катаре расположена американская авиабаза Аль-Удейд, попавшая под удары иранских дронов. Роль Катара в региональной дипломатии по-прежнему значима. В частности, деэскалация военных столкновений между Израилем и Ираном в июне 2025 года состоялась благодаря посредничеству Дохи. Кипр заинтересован в катарских инвестициях в сферы энергетики, гостиничного бизнеса и туризма. Qatar Energy входит в консорциум по разведке природного газа на кипрских шельфах. Ответный интерес также очевиден. Никос Христодулидис во время последнего визита эмира шейха Тамима бен Хамада Аль Тани в Никосию, заверил, что Кипр можно рассматривать как «посла Катара в Брюсселе».
Визит шейха Катара Тамима бен Хамада Аль-Тани в Никосию в 2024 году
Следует отметить беспрецедентно дружественный уровень отношений с Египтом. Президент Кипра за время своей каденции побывал в Каире уже шесть раз. Последняя встреча на высшем уровне состоялась в конце марта этого года. Главы государств зафиксировали теснейшую кооперацию в энергетике и безопасности, в том числе с участием Греции. Главный стимул к сотрудничеству залегает на глубине углеводородных шельфов. Обе стороны нацелены на серьёзный энергетический успех путём сложения кипрского газа с египетской инфраструктурой, обеспечивающей его переработку (сжижение) и выход на мировые рынки.
Президент Кипра Никос Христодулидис с президентом Египта Абдель-Фаттахом Эль-Сиси на открытии выставки EGYPES-2026 в Каире.
АМЕРИКАНО-ИЗРАИЛЬСКИЕ ЛОВУШКИ: РИСКОВАННЫЙ СТАТУС ПРОКСИ-АГЕНТА
Важность арабского вектора кипрской внешней политики не вызывает сомнения, но, с другой стороны, при действующем президенте Кипр пошёл на беспрецедентное укрепление связей с США и Израилем. Причём эти отношения правильнее рассматривать по отдельности. Никос Христодулидис определённо самый проамериканский президент за всю историю государства. Однако такая стратегия содержит в себе известные риски². В стране с антивоенными традициями, в своё время одной из активных участниц Движения неприсоединения, это вызывает внутреннее политическое напряжение. Предположу, что для большинства избирателей американский безвиз и снятие эмбарго на поставку вооружений – не очень значимая компенсация за роль прокси-агента американского военного империализма. Стратегия Пентагона, как обычно, прямолинейна: больше баз, союзников и оружия.
Партнёрство с Иерусалимом надо рассматривать в более сложном контексте. Израиль после атак ХАМАС в 2022 году, обострения отношений с Ираном, Сирией и Турцией, активизировал сотрудничество в области обороны с Грецией и Кипром. В целом эти взаимодействия выгодны Никосии. Региональный альянс с Грецией и Израилем предполагает повышение совместной боеготовности, интеграцию систем раннего предупреждения и координацию действий во время военных и гуманитарных кризисов. Проблема в том, что из Анкары такой треугольник видится (не без оснований) как средство сдерживания и прямая угроза её интересам. Шаг за шагом стороны выходят на очередной виток милитаризации региона – значительный фактор риска для кипрской экономики и национальной безопасности.
В ПОИСКАХ ФОРМУЛЫ РАВНОВЕСИЯ
Военный конфликт с Ираном ещё больше запутывает ситуацию в Восточном Средиземноморье. Его продолжительность и последствия пока выходят за границы точного прогнозирования. В дни написания этой статьи ультиматумы сменяются перемириями, которые сразу же нарушаются, а затем объявляются вновь. Но некоторые факторы просматриваются чётко. Очевидно, что Вашингтону не удалось достигнуть важной цели – сменить иранский режим. Сегодня страна внутренне более консолидирована, чем до войны. Элиты по понятным причинам стали ещё радикальнее. Характерное для Ирана противостояние мусульманского консерватизма и религиозно-политического реформизма в условиях внешней угрозы отходит на второй план. Всё это может обещать длительную военную конфронтацию. С другой стороны, усиливающееся давление на Трампа внутри Америки и приближающиеся промежуточные выборы в Палату представителей, в ноябре 2026 года, могут способствовать деэскалации.
В любом случае после завершения острой фазы конфликта Кипр должен искать формулу дипломатического равновесия между отношениями с США и арабским миром. В глазах последнего образ Кипра может меняться. Это – необходимый партнёр в сфере экономики, энергетики, логистический и эвакуационный центр или – ориентированный на США и Запад форпост безопасности. Взгляд зависит от контекста и геополитической динамики. Как много раз за свою историю Кипр оказался в поле соперничества между Западом и Востоком. Географическая судьба снова определяет политическое и экономическое будущее страны.
Владимир Изотов,
Кандидат политических наук
Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
1 Подробнее об этом: «От Леванта до Африки – арабские соседи Кипра»
2 Подробнее об этом: «Рискованный вираж: станет ли Кипр частью Большого Запада?»
